Марьсергевна (dissomnia) wrote,
Марьсергевна
dissomnia

Category:

про врачебную ошибку

  Я не перестаю удивляться, как все-таки отличается будущность доктора – узкого специалиста, к которой нас готовят преподаватели медуниверситета, и реальность скромного невролога-дежуранта. Бедных студентов-медиков насилуют болезнью Шарко-Мари-Тута и нейрофиброматозом Реклингхаузена, которые, если повезет, удастся увидеть единожды – при этом диагноз будет уже установлен, больной тысячу раз осмотрен светилами неврологических наук, и делать там, в общем-то, будет уже совсем нечего. Поглазеть разве что.

  А по факту – нафиг не сдался рядовому неврологу этот нейрофиброматоз. Надо соображать в ЭКГ, уметь слушать легкие, пальпировать живот и видеть очаговую неврологическую симптоматику. Надо знать антибиотики. Уметь назначить гипотензивные. Скорректировать инсулины. Уметь всего понемножку из всех специальностей, ведь ночью ты – сам себе эндокринолог, терапевт и хирург. Надо быстро соображать вне зависимости от времени суток. Надо иметь обостренное шестое чувство и верить ему, и только потом – жалобам больного, анамнезу и коллегам.

  Неврологи очень не любят эту штуку. Она совсем не относится к нашей специальности, мы это не лечим, однако с завидной регулярностью сталкиваемся.



  У каждого невролога в нашем отделении есть своя история про аневризму брюшной аорты.

  В приемном, как всегда, был цирк шапито. Больной, на котором повисла вся бригада скорой помощи, пустым взглядом обводил присутствующих и настойчиво пытался встать и уйти, сопровождая сие криками: «Когда же вы, бляди, дадите мне отдохнуть.»

  Анамнез был таков: интеллигентный дедушка, заведующий кафедрой какого-то факультета юридического ВУЗа, три дня принимал экзамены, переживал. Немного побаливала голова, но он надеялся отдохнуть после сессии и не особенно обращал внимание на свои недомогания – все-таки возраст, понятно, что беззаботно скакать с пары на пару уже не получится. Принял очередной экзамен, пошел на остановку ждать свой троллейбус. Там резко закружилась голова, был подхвачен прохожими. Пока звонили в скорую, заметили, что как-то странно себя ведет: не понимает, где он и что с ним, в больницу не хочет, активно сопротивляется и что-то невнятное бормочет. Когда приехала скорая, дедушка снова впал в беспамятство. Впрочем, неудивительно: давление зарегистрировать не удалось. Приняли меры, давление подняли. Инфаркт миокарда исключили. Куда везти больного? Правильно, к неврологам.

  В приемном дедушка немного побуянил, но через несколько минут взгляд его прояснился. Давление 120/80. Живот в порядке. Неврологически не все благополучно: небольшая слабость в левой руке, ну и поведение странноватое. Оставляю у себя. Поднимаем в ПИТ. Пунктировать не успеваю – скорые подходят к приемному косяками.

  Через час захожу посмотреть, что там с дедом. Он совсем пришел в себя, ничего не болит, ни на что не жалуется. Сила в руке наросла. Все хорошо. Поел. В туалет сходил. В общем, молодец. Только давление низковато, и периодически он его совсем роняет до каких-то нереальных цифр.

  Вооружаюсь ЭКГ, иду к кардиологу. Инфаркта точно нет. Давление? Так у него, поди, в стволе очаг, вот он его и роняет? Спускаемся в неврологический ПИТ, смотрим вместе. Кардиолог убеждает меня, что дел сердечных тут нет.

  Еще через час дедушка волне бодр, адекватен и готов выписываться.

  К вечеру снова роняет давление. Поднимаем.

  Ночью пишу дневники в ПИТе, дедушка щебечет с медсестрами. Вроде бы все неплохо.

  Через час снова роняет давление. Пунктирую. Розоватый ликвор – субарахноидальное кровоизлияние? Так и запишем. Хотя ничего не понятно. Давление низкое. Менингеального синдрома нет. А с другой стороны – психоэмоциональная нагрузка в анамнезе, эпизод неадеквата, опять же. И головные боли.

  Еще через час он умирает.

  На вскрытии потом не нашли ничего, кроме аневризмы брюшной аорты, из которой кровило и кровило, пока у больного не развился геморрагический шок.

  После этой истории я твердо решила уволиться, потому что врачам-убийцам не место в неврологическом отделении.

 

  Наши неврологи заливисто ржали, узнав о моем намерении. А отсмеявшись, начали рассказывать свои истории про аневризмы.

 

  У одной неврологини больной поступил с классическим инсультом, но почему-то ронял давление. Она тоже позвала кардиолога, а та зачем-то начала как-то хитро слушать ему живот. После чего сообщила: у него аневризма. Они вдвоем приволокли переносной аппарат УЗИ, и даже успели перевернуть больного на бок, чтобы посмотреть. В этой позе он и умер.

  Патологоанатом потом слала приветы нашему отделению и хвалила доктора, которая поставила диагноз, который прижизненно поставить было практически невозможно - я имею в виду, в этой конкретной ситуации.

  Кажется, именно тогда я в полной мере поняла поговорку про врачей, которые нарабатывают по маленькому (или большому) кладбищу. А кто не наработал – тот вовсе не работал. Так, бумажки перебирал. 
   Личное кладбище идет непременным и малоприятным довеском к клиническому опыту - заключили наши неврологи, наливая чай и доставая печеньки.
  Больные периодически будут умирать. Это нельзя изменить, поэтому грызи печеньки, почаще читай топическую диагностику Дууса и не будь сволочью
вот такой рецепт внутреннего умиротворения дали мне наши неврологи.
 



    

Tags: неврология
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 1 000 tokens
***
...
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments

Recent Posts from This Journal