Марьсергевна (dissomnia) wrote,
Марьсергевна
dissomnia

Category:

сказ про то, как технари врача родили на свою голову

   - Всю жизнь я не любила врачей. Разве можно разобраться в такой сложной штуке, как человек? Разве можно одной таблеткой вылечить что-то неведомое? Никогда им не верила. Когда у меня появились дети, я и подумать не могла, что кто-то из них станет врачом. Во всяком случае, я очень надеялась на то, что не станет. Другое дело – художница, балерина, певица…

 Маменька мечтательно ковыряла вилкой яблочный пирог. 

  Я приуныла.

  - И потом: всю жизнь не любила имя «Павел». Я хотела, чтобы у дочки был муж Вячеслав, или Петр, или… Ну хоть Данила. Но не Павел. И что мы имеем? Моя дочка – врач-невролок, незаметно пытается подсунуть мне антидепрессанты под видом витаминов, замужем за Паааавлом.

  Маменька отложила вилку и принялась за кофе.

 - Я очень люблю Пашу, он такой милый. Но не называй его, пожалуйста, Пааавел. И таблетки твои я пить не буду.

 

  У моих родителей странные отношения с врачами и таблетками. Маменька – мечта участкового терапевта. С температурой под сорок она не вызывает врача на дом (неудобно отвлекать доктора), но отчаянно плетется в поликлинику за больничным. Там она улыбается терапевту, вручает ему коробку конфет, прием длится ровно 5 минут, потому что назначения ее не особенно интересуют. Разумеется, назначенные лекарства она и не думает принимать. Это касается в равной степени арбидола при простуде, который и правда можно и не принимать, и антибиотиков при ангине, которые мне приходится впихивать в нее уговорами, лестью и угрозами миокардита.

  О том, что маме третий день плохо, потому что она выпила оливкового масла по совету какого-то целителя из телевизора, я узнала от бабушки. Случайно. Папа, полагаю, был сообщником в деле приема масла внутрь и поэтому мне не сознался. Мама чередовала лежание без сил с периодическими вылазками на работу, потому что обострение холецистита не сочла достаточно серьезным для больничного заболеванием.

  Несостоявшаяся балерина Машя тут же прискакала к маменьке, гневно потрясая направлениями на УЗИ, диетическими рекомендациями и упаковками таблеток, иллюстрированными картинками для тупых схемами приема. И на всякий случай –  КТ головного мозга. Вдруг причина бараньего упрямства имеет органическую природу?

  Разумеется, таблетки до сих пор ожидают окончания срока годности в кладовке. Маменька – крепкий орешек. Три дня рвоты и болей в правом подреберье – ха, мы и не такое выдерживали, таблетки и УЗИ для слабаков.

  А вот РКТ мозга мама сделала. И предъявляет мне при каждом удобном случае, намекая, что у нее-то с головой-то всё ок. Это, мол, у кого-то другого, с высшим медицинским образованием, повышенный уровень тревожности.

  Недавно я начала подпольные работы по выяснению, какое же у моих родителей давление. Потому что в открытую мне никто не сознается, уводя разговор в русло «я хорошо себя чувствую, остальное фигня». Принесла тонометр, который вдруг почему-то понравился, и даже стал использоваться, но – тайно. Цифры давления моих родителей – совершенно секретная информация, неведомая даже бабушке, которой обычно всё сливают (в надежде, что та не расскажет мне).

  Папа искренне считает головную боль напряжения мигренями, лечится контрастным душем и пивом по пятницам. Объяснить ему, что это лечится антидепрессантами, невозможно. Боль надо лечить нурофеном – эту суровую истину из телевизора знает любой нормальный пацан, и мой папа в их числе. Антидепрессанты –  удел геев и Кортни Лав. Головную боль напряжения придумали неврологи, чтобы было чем себя занять в минуты больничного досуга. Мой папа в этом уверен.

  Ну чо. Есть советик?


Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 1 000 tokens
***
...
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments

Recent Posts from This Journal